Явка с повинной

художник М. К. Эшер. "Man with Cuboid"
Николай Сухомозский

 

«Я провёл ночь в раздумьях,
и теперь мне всё стало ясно».
(К. Саймак, «Деревенский дурачок»).

Джеб медленно открыл глаза. Те же матово-перламутровые стены, тот же сверкающий кафель, та же стерильная чистота вокруг. Так же, как и вчера, позавчера, неделю, месяц назад, в назначенный час бесшумно распахнётся дверь и строгая, но дьявольски привлекательная медсестра, жестом пригласит его на процедуры.

И он пойдёт. При этом угловатое и чём-то несуразное туловище будет передвигаться странными толчками-полупрыжками, словно его обладатель танцует давным-давно забытый брэйк или оно принадлежит чрезвычайно неуклюжему на суше крабу. Глубоко сидящие глаза со зрачками, расширенными до такой степени, будто они плавают в атропине, вновь испугают дежурного врача: в них даже не психотерапевт легко угадает посылаемый SOS.

Кому?

И по какой причине?!

Лишь волосы, длинными прядями ниспадающие на сутулые плечи, вызывали сочувствие из-за их разительной схожести с локонами святого Петра.

Второй месяц подряд Джеб стоически выносит жуткие последствия почти лошадиных доз всевозможных медицинских препаратов. Как это называется на их тарабарском языке? Инбут… Инруб…

А-а, не всё ли равно? Пусть упражняются! Лишь бы не впасть в постдепрессионное сомнамбулическое состояние. Подобную роскошь он позволить себе не мог.

Никто, кроме него, в этом огромном современном больничном комплексе не знает главного. Того, что болезнь он …симулирует.

Более чем странный, в общем-то, способ установления истины, однако более разумного не нашел. Да и существует ли такой?

Выбор предопределили несколько обстоятельств. Два основных — больница хорошо охранялась, и здесь у него появилось более чем достаточно времени тщательно взвесить все «за» и «против». Но, право, Джеб и предположить не мог, какие страдания принесут ему обязательные ежедневные инъекции.

Порою казалось: он сходит с ума, ещё чуть-чуть — и изменит выдержка. Невероятным усилием воли брал себя в руки, стремился даже при плохой игре сохранять хорошую мину.

Боль…

Она мешала сосредоточиться! Всепроникающая и всепоглощающая. Буквально рвущая на части не только тело, но и душу. Боже, дай ему силы победить коварнейшего из врагов! Или отказаться от собственной, во многом импульсивной затеи? Нет, расслабляться нельзя. Сам определил свой путь и нужно пройти его до конца!

Спасение — в этой ловко имитируемой болезни. Только здесь, за надежными толстыми стенами, можно чувствовать себя хотя бы в относительной безопасности. И потому пребывание в лечебнице необходимо продлить на максимально долгий срок. В противном случае мстительные руки команды Оргуса вмиг дотянутся до его горла.

Пресвятая дева, чего бы только эти подонки не отдали, лишь бы заставить Джеба замолчать. Навеки!

Но стреляного воробья, как говорят земляне, на мякине не обмишуришь. И то, что он сейчас меланхолически следит за мухой, ползущей по стене, а не гниет где-нибудь в заброшенном карьере, лишнее подтверждение: сделанный ход — безошибочен. Пусть партия ещё не окончена, но ведь всякая дальняя дорога начинается с маленького первого шага.

Он решил: что бы ни случилось потом, он должен донести до землян правду, какой ужасной она им покажется. Всю, до последнего атома.

Интересно, который сейчас час? Жаль, что у него нет хронометра. Ну, да ладно! И так знает: до процедуры времени вполне достаточно, чтобы связно изложить свои мысли на бумаге. А когда медсестра поведет в манипуляционную, написанное надо во что бы то ни стало передать тому импозантному мужчине, у которого и под белым халатом легко угадывается военная выправка.

Тупицы! За кого они его принимают, если убеждены, что Джеб проглотил нелепую версию главного врача о незнакомце, как о члене комиссии, проверяющей клинику? На чем на чем, а на этом он сам не одного овна съел — армейский дух чует, как минимум, за парсек.

Итак, не следует откладывать задуманное в долгий ящик. Лучше всего приняться за намеченное прямо сейчас. Ибо мало кто в этом сумасшедшем мире пребывает в наивной уверенности, что точно доживет до завтра.

Рывком поднявшись с кровати, Джеб сдернул со спинки стула пижаму, натянул. Вытащил из-под тумбочки комнатные тапочки, сунул в них ступни кривых костлявых ног. «Умоюсь и почищу зубы позже», — решил не без некоторого колебания, отметив, что слишком быстро перенимает привычки людей.

Энергичным движением человека, готового на всё, открыл стоящую на подоконнике шкатулку. Вынул оттуда бумагу, ручку и уселся за стол.

Угловатым почерком с довольно редко встречающимся наклоном влево вывел крупными буквами:

Я В К А   С   П О В И Н Н О Й

Сделал инстинктивное движение, чтобы зачеркнуть написанное, однако, встряхнув головой, передумал. И, словно боясь, что не успеет, продолжил выводить на бумаге литеры, подгоняя мысли и руку.

«Признаюсь сразу: я — вовсе не тот, за кого себя выдаю. Фамилия Секеч, под которой меня зарегистрировали в больнице, — чужая.

На самом деле я — Джеб с планеты Эрг, расположенной за сотни миллиардов световых лет отсюда. Во всяком случае, именно на этот код, или, по-вашему, имя на далекой Родине реагировали мои скопления нейронного вещества, именуемого здесь мозгом.

В нашем мире всё по-иному. К примеру, мыслящая субстанция не имеет того, что вы называете телом. И, тем не менее, она — высокоорганизованна. Причем намного эффективнее земной. И вот почему.

Носителями разума являются поля. Да-да, каждый из нас — особая форма материи с бесконечным числом степеней свободы: невидимая, неслышимая, неосязаемая, передвигающаяся с огромными скоростями в любой физической среде и практически не уничтожаемая. Таким образом, чтобы существовать, нам не нужны еда, вода, кров, одежда, воздух строго определенного состава и т. п. Мы одинаково комфортно чувствуем себя в недрах ядерного реактора, раскалённой плазме звёзд, абсолютном вакууме, при сверхвысоких гравитационных перегрузках.

Однако своя ахиллесова пята есть и у нас. Оказалось, холод, царящий в межзвёздных пространствах, губителен для нашего «мозга». При температуре ниже 200 градусов по вашему Цельсию часть нейронов, как правило, гибнет. Не спасает и экран — искусственный аналог природной иммунной системы землян. Вследствие чего индивидуум утрачивает присущие исключительно ему личностные характеристики. Разрушается «Я».

Поведение пострадавших становится непредсказуемым, а нередко – и агрессивным. Некоторые особи вообще не способны контролировать собственные элементарные действия. А поскольку освоение дальнего Космоса набирало обороты, всё чаще возникали ситуации с переохлаждением моих соплеменников, привыкших любые расстояния преодолевать без летательных аппаратов. Количество «угорелых» неуклонно росло.

Облечённый соответствующими полномочиями орган, избираемый населением планеты и колоний, вынужден был внести существенные изменения в «Правила жизнедеятельности эргов».

Во-первых, несмотря на определённое количество протестов, создали Зону, в которую препроводили каждого, у кого в той или иной степени оказывалась повреждённой нейронная система. Под нее отвели ближайшую к нашему светилу планету.

Выбрали именно ее не случайно. Дело в том, что тепло на эргов оказывает примерно такое же влияние, как на землян — алкоголь. Вот и решили: пусть жертвы пребывают в бесконечной неге, лишь бы неадекватным поведением не оскорбляли чувств остальных граждан.

Искусственное поддержание состояния эйфории с этической точки зрения оправдывали понижением у обитателей Зоны стремления к передвижению. Что, в свою очередь, сокращало до минимума количество различного рода эксцессов, которые, как вы прекрасно понимаете, нередки, когда индивид «не в себе». Само собой, Зона усиленно охранялась.

Во-вторых, эргам, независимо от возраста и кланового положения, впредь, дабы не множить ряды ущербных, строго-настрого запрещалось передвигаться вне пределов планет без летательных аппаратов. Мы пересели на космические корабли.

Отдаю себе отчет, насколько вам, землянам, интересно, где же находится Сугор, с которого я прибыл? Удовлетворить естественное любопытство непросто. Дело в том, что галактика, представителем которой я являюсь, так далека, что ее свет ещё не достиг Солнечной системы. То есть она обретается за краем наблюдаемой вашими учеными Вселенной — и как бы не существует. Скажу только, что здравствует Сугор в той части неба, где расположено так называемое созвездие Лебедя.

Возвращаемся, однако, к нашим, нет, не баранам, а эргам. Идиллия с изоляцией «чокнутых» продолжалась недолго (безусловно, если вести отсчет времени, как мы его понимаем). Среди изгнанников нашлась тройка таких, кому не по душе пришлась роль бездумных цветков новоявленного Эдема. И даже роль «садовников» не прельщала. Так вот, в один далеко не прекрасный для землян момент они взбунтовались. Разоружив охрану и захватив экспериментальный звездолёт, группа из двадцати пяти изгоев покинула ставшие чуждыми края. Один из беглецов — я.

Куда мы держали путь? Этого, похоже, не знал никто. Да и какая, в принципе, разница? Мы ведь вновь обрели свободу.

За нами снарядили погоню. Но у них не осталось ни одного корабля, который мог бы на равных тягаться с нашим «Ланцеаном», без проблем преодолевающим световую скорость. А попытки путем переговоров пробудить совесть закончились ожидаемым провалом. Голоса преследователей всё слабее долетали до нас через возрастающее расстояние между нами и ими. Последний козырь соплеменники вытащили из рукава уже тогда, когда стало ясно: договориться не удастся, а связь – вот-вот прервется. Нам сообщили, что топливом «Ланцеану», ввиду его суперновизны, служат редкие частицы, рождающиеся при вспышках Сверхновых. Правда, уже после нашего побега те удалось синтезировать. У нас же на борту оставалась малая толика необходимого вещества.

— Топлива хватит всего на пять-шесть световых лет. Остановитесь, безумцы! — такой была последняя фотонограмма, прощальный «привет» с Родины.

Мы ответили забористым проклятием.

Соплеменники отстали. Во всяком случае, нам тогда так показалось. Все облегченно вздохнули: получалось, погоня принесла нам пользу. Ведь благодаря этому контакту, мы узнали, что горючим располагаем в мизерном количестве. И буквально сразу лучшие умы экипажа начали ломать головы в поисках выхода из сложившейся ситуации.

Увы, команда очень скоро раскололась на два неравных лагеря. Шестеро эргов ратовали за то, чтобы облюбовать планету (существовать-то мы могли на любой) в какой-нибудь из Туманностей и осесть там. Большинство же выступало за месть как конечную цель побега. Однако особой остроты споры не приобретали, ибо не была решена главная проблема — топлива для «Ланцеана». Так что жизнь текла своим чередом.

Желающие, а подобрались на корабле все — в прошлом специалисты высокого класса (причем самых разных областей знаний), занимались любимым делом. К слову, даже по меркам эргов — передовых в своей группе галактик — звездолёт, доставшийся нам, для научных исследований был оборудован по последнему слову техники. И всё же каждый — с тревогой или надеждой — ждал результатов троицы, бившейся над вопросом о горючем.

Мы понимали: рано или поздно она будет решена. Но, право, не ожидали, что так быстротечно. Видимо, месть — мощнейший двигатель научной мысли.

Исследуя крайне редко попадающиеся на нашем пути планеты, эти спецы пришли к выводу, позволяющему совсем на ином, чем предполагали конструкторы угнанного корабля, принципе обеспечить ему тягу. Не стану утомлять вас различного рода формулами, выкладками, расчётами. Объясню популярно и коротко.

Оказалось, так необходимыми для нормального функционирования «Ланцеана» частицами обладают и планеты, а не только Сверхновые. Правда, возникало одно «но» этического характера. Для того, чтобы получить нужные изотопы, «шарик» следовало довести до состоянии нуль-плазмы, по сути, испарить. Знаний и оборудования для этого у нас было более чем достаточно. Но ведь когда-то на любой из планет могла зародиться какая-то форма жизни, а мы априори лишали ее даже этой гипотетической возможности. Увы, никакие доводы на жаждущих мести не действовали. Зато те, кто возвышал свой голос в защиту вселенской справедливости, попали в немилость к Оргусу.

Наиболее несговорчивых силой подвергали воздействию сверхнизких температур, дабы они превратились в послушных, как сказали бы на Земле, ванек-встанек. К счастью, мне подобной участи удалось избежать.

Настал момент, когда теорию пришлось внедрять в практику. Зрелище, доложу я вам, незабываемое! Наблюдали мы его, конечно, даже по космическим меркам более чем на приличном расстоянии. В мгновенье ока в адском котле соединились лед межзвездного пространства и пламень недр обречённой планеты. Дикая полифония красок, ужасающая какофония звуков, к счастью, фиксируемых лишь приборами. Можно было сойти с ума, если бы все мы уже — каждый в разной степени — не были «двинутыми».

Экипаж нес службу, обеспечивая пополнение накопителей «Ланцеана» запасами топлива. Махина, нужно сказать, жрала его, как средних размеров «черная дыра» — полеты со сверхсветовыми скоростями штука дорогостоящая, не каждой цивилизации по карману. Когда от планеты остались рожки да ножки, Оргус направил звездолёт навстречу неизвестности. Возвращаться он не собирался до тех пор, пока не запасётся топливом с таким расчетом, дабы его хватило на то, чтобы, в случае чего, снова затеряться в космических просторах.

Определить с Земли хотя бы часть нашего маршрута вашим астрономам не составит особого труда. Гигантскими маяками сияют вдоль него «заправочные станции» безумного «Ланцеана» — распыленные в пространстве на атомы, превращенные в источник мощного излучения планеты-жертвы. Их сожгли мы — беглецы-эрги.

И вот я достиг главного, собственно, того, ради чего пишу «Явку с повинной». Около двухсот лет тому назад (по земному летоисчислению) наш корабль достиг Солнечной системы. Пора в этом признаться: чужаки здесь присутствуют. Почему так надолго задержались? Дело в том, что вы — первая цивилизация, которую мы встретили во Вселенной. Тысячи галактик, сотни их скоплений посетил «Ланцеан» и нигде — вы слышите, нигде! — не встретил разумной жизни. Может, нам просто не повезло, не знаю…

Да, она совершенно нам чужда. Да, вы абсолютно другие. Слабы до такой степени, что мы до сих пор поражены, как вам удается выживать столь длительный исторический период. Но причинять землянам хоть малейший вред — подобное и в мыслях не появлялось.

Не обошлось, правда, без досадных случайностей. Элементарная неосторожность нашего биолога — и вот уже газеты земного шара в унисон трубят о появлении в озере Лох-Несс невообразимого чудища. Кто мог ожидать, что из обыкновенной бактерии, «пленённой» в окрестностях созвездия Льва, вымахает такой гигант?!

Свой «летающий дом» расположили вблизи Марса таким образом, чтобы его нельзя было обнаружить с Земли. Окрестности исследуем с помощью зондов. Силовое поле делает их для вас невидимыми. Хотя и здесь за двести лет не обошлось без оплошностей. Бывали случаи, и не раз, когда по той или иной причине происходил аварийный сброс защитной «оболочки», и зонды «проявлялись» в атмосфере подобно изображенииям на фотографических карточках. Обидные для представителей столь развитой, как наша, цивилизации неувязки послужили толчком к распространению по всем континентам — от Арктики до Антарктиды — информации о летающих тарелках. Названия для высокотехнологичных зондов, безусловно, оскорбительны. Но мы, мирные существа-поля, смирились с этим. В самом деле, не организовывать же на планете по столь ничтожному поводу ещё один потоп?

Всё время пребывания в Солнечной системе экипаж «Ланцеана» держался настороже. Однако опасность подстерегала вовсе не там, откуда её ждали. В 1908 году (повторяю, даты даю в земном летоисчислении) в рубке звездолета прозвучал сигнал тревоги. Чувствительные локаторы обнаружили около Нептуна неизвестный космический объект явно искусственного происхождения. Полученные данные впоследствии полностью подтвердились. Пришелец — аналитики «Ланцеана» сумели дешифровать позывные, с которыми тот выходил на связь — оказался автоматическим непилотируемым кораблем из родной нам галактики. Невероятно, но, получается, нас выследили!

Как это удалось, мне, по всему, узнать не суждено. Да и так ли это важно в контексте того, что я напишу дальше? Не исключено, соплеменники вычислили маршрут по остаткам уничтоженных планет, излучающих в МХ-диапазоне вдоль всего пути нашего бегства. Наверное, экипажу следовало предвидеть и такой вариант. Что ж, значит, не судьба…

Автомат-шпион мы сбили, вернее, аннигилировали, когда он вплотную приближался к Земле и мог обнаружить (или уже обнаружил?) «Ланцеан».

До сих пор ваши ученые безуспешно пытаются разгадать тайну так называемого Тунгусского метеорита. А, между тем, ларчик открывается до обидного просто. Не залетали на Землю ни комета, ни метеорит. Не терпел здесь катастрофу и звездолёт братьев по разуму. Это — уничтоженный «шпион»-беспилотник.

В то же время мы прекрасно понимали: вслед за первым появится второй, третий и, если они будут друг за другом исчезать по необъяснимой причине, сюда явится пилотируемый корабль. А значит, нас рано или поздно обнаружат. Однако не для того мы бежали, чтобы снова быть водворенными в ненавидимый сугорский Эдем.

Началась авральная подготовка к отлёту из Солнечной системы. Нас устраивал любой вариант дальнейшего развития событий: пусть наши правители решат, что автомат сбили земляне, пусть подумают, что произошла обыкновенная авария, пусть считают, что он упал на Солнце. Пусть!

Лишь бы не догадались, что произошло на самом деле, ибо тогда пребывать на свободе нам оставалось всего ничего.

Естественно, снова со всей остротой встал вопрос о пополнении запасов топлива. Как скоро нам повезет встретить в межзвёздных просторах планету или Сверхновую? Риск оказывался слишком великим.

Вот тогда впервые и прозвучало предложение «одолжить» один из «шариков» у Солнечной системы. Наиболее гуманные (в их числе — и ваш покорный слуга) ратовали за Нептун или Плутон. При таком варианте у землян ещё оставался призрачный шанс на выживание. Увы, победили прагматики, исходящие из единственного критерия: чем массивнее планета, тем больше горючего удастся загрузить в накопители.

Окончательный выбор, таким образом, пал на Юпитер. Он обречен…

Но мне не дает покоя мысль: а что станет с вашей воистину уникальной цивилизацией?

Пусковой механизм уничтожения Юпитера уже запущен: он медленно — в земном понимании — разогревается. Однако Оргус ещё в силах остановить начавшуюся реакцию плазмосинтеза. Тем не менее, и слышать об этом не желает.

Споры окончательно раскололи экипаж. Причем каждую из групп теперь представляет примерно равное число сбежавших. Что ни той, ни другой не даёт односторонних преимуществ. Дисциплина ослабла. Многие начали позволять себе полёты на зондах без защитных полей. Волнения, возникающие среди землян после появления очередной «летающей тарелки», похоже, эргов уже не тревожат: ваша цивилизация, мол, всё равно обречена.

А тут ещё этот треклятый вирус, сознательно сброшенный микробиологом «Ланцеана» над Африкой (он отстаивает «милостивую» точку зрения, выступая за смерть землян от болезни). Может, скончаться в собственной постели и лучше, чем быть зажаренным на медленном огне. Но терпение мое иссякло…

Так я стал Секечем. Нейроны эрга по своим параметрам гораздо мощнее, чем аналогичные, составляющие мозг человека. Воспользовавшись этим, я просто-напросто деформировал клетки серого вещества молодого парня, носящего вышеупомянутую фамилию. Поначалу они ещё отзывались (всё слабее и слабее) на собственные нервные импульсы, потом окончательно умолкли. В теле землянина Секеча, таким образом, безраздельно господствовало разумное поле под кодом Джеб.

Зачем я совершил циничное вторжение, откровенное насилие над «Я» другого существа? Ответ один: чтобы предупредить о грозящей опасности вашу цивилизацию. Уничтожив выбранную жертву, я, во-первых, в ее «оболочке» нашел себе надежное убежище хотя бы на короткий срок. А, во-вторых, что более важно, приобрёл возможность писать: ведь, как вы понимаете, сгусток энергии, которым являются эрги, делать этого не может.

Предпринятым отчаянным шагом я подписал себе смертный приговор, что хоть частично компенсирует угрызения моей «совести», связанные с покушением на ничего не подозревающего и ни в чем не повинного Секеча. Дело в том, что бессмертными мы были до прилета на Землю. Именно здесь открыли доселе неизвестный и смертельно опасный для нас вид энергии — электрическую. Ничего подобного в том мире, откуда прибыл «Ланцеан» не существует: слишком разными путями развивались эрги и земляне.

Так вот, электричество нас разрушает до полного распада. Несколько сот невидимых электронов и от старины Джеба не останется ровным счётом ничего — даже невидимого.

Трагичный исход, но я к нему готов. Прощайте, земляне! Прощайте, братья по разуму! И простите нас, чудесные существа. Смею надеяться, что я хоть немного искупил перед вами свою вину.

Джеб, по больничным документам — Секеч».

Поставив последнюю точку, мужчина некоторое время ещё сидел, сгорбившись над написанным. Вздрогнул и настороженно расправил плечи, когда в коридоре послышались приближающиеся шаги. Быстро свернул два листа в трубочку и сунул их в карман явно превышающей его собственные размеры видавшей виды пижамы.

Шарканье затихло за дверью. На пороге выросла стройная фигура медсестры:

— Секеч, на процедуры!

Мужчина покорно поднялся и направился за нею. Так они привычно и шли длинным коридором некоторое время — в затылок друг другу, сохраняя дистанцию в два с половиною метра. Будто на тюремной прогулке.

Когда уже миновали ординаторскую, ее дверь неожиданно распахнулась и на пороге выросла фигура в белом халате, но с военной, как сделал вывод больной, выправкой.

— Повезло с первого захода, — молнией сверкнула мысль в голове Джеба-Секеча. — Именно он мне и нужен.

Медсестра еле кивнула в знак приветствия вышедшему и проследовала дальше. Она не видела, как больной, молниеносно выхватив из кармана, сунул что-то в руки совсем не удивившемуся столь неординарному поступку мужчине.

С чувством исполненного долга, невероятного нравственного облегчения Джеб-Секеч переступил порог ненавистной ему процедурной…

 

* * *

— Да уж, коллега, случай не из рядовых! — сказал немолодой доктор, приводя в порядок бумаги на столе. — Даже исходя из моей богатейшей практики.

— А мы подобного в институте вообще не проходили, — откликнулось, не исключено, будущее медицинское светило, делающее первые шаги в своей трудовой биографии.

— Представьте, батенька, в прошлый раз этот нетипичный больной вообразил себя вольтметром и пытался сунуть пальцы в розетку.

— Вполне логично, если бы написанное соответствовало действительности: раскаявшийся эрг пытался покончить жизнь самоубийством, распылив себя на микрочастицы. А так – элементарный бред — и только…

— Тут впору свихнуться самим, — более опытный из коллег задумчиво шуршал страницами лежащей перед ним «Явки с повинной». — Но что делать, подошьем документ в историю болезни. — Он взял в руки картонную папку, на которой виднелся фиолетово-синий штамп: «Н-ская психиатрическая больница. Секеч Л. Т. Отделение №2. Палата №6. Диагноз: амнестический (Корсаковского) синдром в стадии ремиссии».

— Но как связно для «дурика», — проходящий ординатуру молодой врач щёлкнул зажигалкой, прикуривая сигарету, — он изложил свои мысли!

— Дурак-то дурак, дорогой мой, но знаете ли вы, что, по наблюдениям ученых, Юпитер, в самом деле, излучает тепла в два раза больше, чем получает его от Солнца? Конечно, я не хочу думать, что через энное количество лет самая большая планета нашей системы взорвется как миллиарды водородных бомб и сожжёт вокруг всё живое, включая Землю…

Но скажите, на милость, откуда абсолютно безграмотному Секечу-Джебу, глухонемому от рождения, проведшему в клинике всю свою сознательную жизнь и не прочитавшему ни одной книги,  э т о   и з в е с т н о?!!


опубликовано: 16 июня 2013г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *