Джип, в который Верочка села у подъезда дома Андрея, принадлежал службе, вызывающей у всех чувства страха и трепетной любви к Отечеству. Выше я уже упоминал, что связывало Верочку с «рыцарями плаща и кинжала». Надо сказать, что нас всех с ними что-то связывает, что-то даже такое, о чем мы не догадываемся, да и не можем догадаться, но, безусловно, хотим узнать, чтобы с той сладострастной ненавистью, которую мы все испытываем к нашему государству, поразмышлять на предмет, какое же оно, боже мой, несовершенное и как много в нем надо .....Читать дальше →

(Из дневника художника).
«Чаще всего это берет начало в каком-нибудь пустом разговоре. С кем-нибудь из знакомых. Вам скажут какую-нибудь пошлость, вы ответите тем же. Пошлость не из ряда вон – самая обыкновенная. Например, какая сучка N или какой сукин сын NN. И причина здесь может быть самая ничтожная, и аргументы жидкие, и сказано все это, скорее, чтобы поддержать разговор, или, напротив, закончить его на твердой, как металл, ноте, скрепив союз между вами солидарным отношением к N  и NN, и уйти, довольные друг другом. А тема-то, тема! .....Читать дальше →

Но вернемся к Васе. С утра до позднего вечера он находился на службе, после работы, поужинав в том же, кстати, ресторане, где встречались Шишигин с Батюшкиным, отправлялся по московским театрам на поиски Верочки. Сидеть по несколько часов перед сценой он не мог – скучно до неприличной, раздирающей лицо зевоты. Терпения хватало на одно, от силы два действия. Он уходил, морща от напряжения лоб: «Где же это стерва может быть?».

О тайной любви Васи знал только Чудаков. Он искренне сочувствовал ему, пробовал помочь, водил по ресторанам, чтобы .....Читать дальше →