СУММА СУММ
Культура – сумма сумм, включающая в себя иллюзии и мифы.
Утверждать, что только ими она и живёт, всё равно, что поймать одну краску спектра, но в отличие от строгой и стройной архитектуры науки, печально жёстко контролируемой неизбежностью правды, гуманитарное пространство допускает игру смыслами – с последующим уточнением их, выяснением наиважнейшего.
Неверно, что в споре рождается истина: в споре рождается ссора, а истина – в тишине; но форма диалогизма может способствовать уточнению некоторых нюансов истины. .....Читать дальше →

ГРЯДУЩИЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ГОД
Каким он будет литературный 2017 год – год, окрашенный в монументальные красно-золотые тона великого события столетней давности, чьи отголоски живут в социуме мощно, не проявляясь сколь бы то ни было серьёзно до поры, до времени?
Предсказуемость, увы, довольно скучная дама, а когда речь идёт о современной литературе, одетая в траурные одежды, и однообразное шамканье её не предвещает ошеломляющих новостей.
Литературный официоз сформирован, подкреплён массивными – в денежном отношении – премиями; ограждён, как стеною, постоянными трудами ангажированных критиков, и держится суммой разной степени раскрученности имён – что, опять же таки, больше связано с деньгами, нежели с литературой. .....Читать дальше →

ЗАМЕТКИ ЗАИНТЕРЕСОВАННОГО ЧИТАТЕЛЯ
1
Профиль прозы Платонова тяжёл, как пахота, как работа с плугом.
Платяные вывернутые мешки его фраз заставляют задуматься о сущности языка, о том, насколько верно наше представление о нём.
Густо слепленные герои, освящённые трудом и нищетой, точно выварены в алхимическом настое слова, в результате чего приобрели чрезмерную выпуклость – большую реальность, чем сама реальность.
Они не живут среди нас – как жили когда-то, когда литература была востребована – Чичиков и Раскольников, Наташа Ростова и унтер Пришибеев (к примеру) – но вписаны в общефилософский фонд яви, в своеобразный пантеон всеобщности – именно философский: через дыхание мысли Н. Фёдорова и К. Циолковского, через русский космизм, куда рвётся А. Платонов всем натяжением сил, всем земляным космосом своего эпоса… .....Читать дальше →

ХЛЕБОПЁКИ И ГОСУДАРСТВО
Читателями теперь стали исключительно сами писатели – как если бы хлебопёки стали печь хлеб только для хлебопёков: мол, другие ничего не понимают в качестве оной продукции.
Между тем, литературный хлеб предназначен для всех, и такая скособоченность потребления делает его полубессмысленным – если не бессмысленным вовсе.
Так что же, только в условиях империи, да ещё империи посчитавшей литературу государственным делом, возможен высококвалифицированный читатель?
Ибо последний такой был в Советском Союзе, и, если ещё не вымер, как пласт динозавров, то событие это не за горами.
В современной атомизированной, бьющейся за выживание России – до чтения ли?
Серьёзная литература нагружает, заставляет думать на предельных оборотах, и, если формирует личность, будучи источником этики и эстетики в большей степени, чем что бы то ни было, то не даёт однозначных ответов, однозначных рецептов, как жить… .....Читать дальше →

ЛИТЕРАТУРНАЯ РОССИЯ
Литературная Россия сложна и многообразна – раскалённое столичное бурление уравновешивается тихими провинциальными гаванями, поэтические и прозаические корабли которой красотою оснастки превосходят столичное производство; бурная игра метрополии в литературный и премиальный процессы, долетает до российских весей разве что в форме уродливых брызг, всё равно вызывающих зависть у обойдённых – а таковых, разумеется, большинство. .....Читать дальше →

Его судьба завораживала – как необыкновенно крутой подъём, как головокружительное восхожденье к слепяще-снежным вершинам.
Его судьба вызывала смесь восторга и недоумения: как такое возможно?! Были и другие нобелиаты в русской литературе, но чтобы русский поэт стал поэтом-лауреатом США! Кавалером ордена Почётного легиона!
Его жизнь казалась неистовым рывком в высоту – внешнего, ошеломительного признания, отодвигающего собственно поэзию на второй план: ибо как в наше время поэт станет знаменитым? Только через скандал, а в условиях .....Читать дальше →

СИТУАЦИЯ
Некогда – во времена советской Атлантиды – литературная известность прорастала снизу: естественно, как трава, и мёртвые балки, наваленные официозом, не могли помещать её витальной силе.
Ещё раньше на обретение литературной известности уходили годы, и постепенность этого процесса гарантировала качество предлагаемой продукции – не заурядной в сравнении с общей массой производимых текстов.
Ситуация изменилась в начале девяностых, когда в условиях тотального слома и всеобщего сумбура группы активных, жаждущих благ известности сочинителей, выкрикивая: Нас не печатали в Союзе! бряцая полуподпольными связями с западниками, часто не славистами даже – журналистами, вовсе не смыслящими в поэзии, – ловко используя разнообразные отечественные знакомства стали захватывать издательства и издания, создавать свои, учреждать и договариваться об учреждении всевозможных потешных премий, разнообразно творя иллюзию собственной значимости. .....Читать дальше →

ПЯТАЧОК ПРОСТРАНСТВА
Машины в ряд стоят у котельной – берёзовая роща, изображённая на ней прозрачна, легка, поздняя весна, плоско положенная на некогда белую стену.
Корпуса нескольких машин посверкивают под солнцем: оно сегодня играет в прятки с дождём: начинает моросить из ясного неба, потом, словно из страны под названьем «ниоткуда» наплывают тяжёлые туши туч, и серыми полосами дождь длинноного идёт по асфальту, двору, тополям, котельной, машинам.
Ранняя осень вообще игрива, а от поздней весны, что изображена, как на холсте, на стене нас отделяет жизнь – целое лето, удалившееся в очередную ретроспекцию; лето, лившееся золотой жарой и колыхавшееся тоннами изумрудной зелени. .....Читать дальше →

РЕАЛЬНОСТЬ И БОРИС РЫЖИЙ
Он протаскивал в игольное ушко кошмара реальности буйную радость существования, обдирая её в кровь…
Он созидал стихи по некоему волшебному сценарию, очевидному только ему – когда простые, привычные слова, составленные в не хитрые вроде бы строчки, вспыхивали магическим огнём – таинственным, как чёрный лёд, припорошённый сдобным снегом…
Он любил боль и горе – с истовостью аскета – и рвался вдаль от их постоянных прикосновений, паря в своих стихах над адом трансазиатского бытия с его водкой, драками, чурками, ментами, психами, подлыми подворотнями, гнилостным запахом помоек; и вводил ангелов в стихи также естественно, как собутыльники входили в его дом… .....Читать дальше →