ЛХАКАРЧУН (часть 1)

Дин Сухов

 

Еще из своей поездки десятилетней давности я помню, как дружил целое лето с десятилетней дочерью друга отца. Хотя в то время мы были маленькими,  и теперь я думаю, она уже давно превратилась во взрослую симпатичную девушку. Как — то, наблюдая за нашей прогулкой по берегу моря, отец вслух заметил своему молчаливому другу:

-Дэвид, ты не думал о том, что когда-нибудь из моего парня и твоей малышки вышла бы отличная пара?

Я не помню, что ответил моему отцу его друг Дэвид, но точно помню, что я был тогда по-детски наивно влюблен в его единственную дочь. С тех пор я вырос и как  всякий молодой парень влюблялся бесчетное количество раз. Кто-то из девушек отвечал мне взаимностью, а кто-то из них лишь посмеивался над моей настойчивостью. Когда мне надоедало петь дифирамбы очередной смазливой пассии, я отправлялся с верными друзьями в злачные притоны и упивался страстью молоденьких мексиканских проституток. Общение с ними мне давалось легко, учитывая мое неплохое знание испанского. Иногда я их особенно удивлял какими-нибудь яркими возгласами на кечуа. В общем, я всегда любил привлекать к себе внимание. Это у меня от моего отчима Рэйли Стилса. Ну почему не он мой родной отец?

При мысли о больном отце мне вдруг стало досадно за свои эгоистичные мысли. Что не думай, но мой старик любит меня и то, что я его давно не видел и не слышал, это только моя вина. Я сам отдалил себя от него. Когда он звонил нам домой по телефону, я старался не отвечать на его звонки и поэтому все новости о своем отце я узнавал только от своей матери. Каждый год она настаивала, чтобы я сьездил в гости к «зануде Дрю», так мать называла моего отца, но я всячески старался увильнуть от ее просьб, ссылаясь на загруженность учебой. Мой отчим, как и мать, не особо поощрял моей непонятной отчужденности по отношению к отцу, но никогда не давил на меня. Я и так прекрасно его понимал. У моего отчима Райли есть одна отличительная особенность: его выразительный взгляд. Взглядом он мог сказать о многом, но когда он молча укорял меня за несправедливость к отцу, я старался не смотреть ему в глаза.

—————————————————————-

И вот пришла плата за мои черствость и отчуждение. Мой родной отец Дрюон Стинсон лежит при смерти, а я еду, чтобы возможно, проводить его в последний путь! Признаюсь, пока летел в самолете, старался нагнать на себя стыд и раскаяние, но все как-то не получалось. Молодость-время жестоких. Все мои родственники пока были живы и здоровы, и я не мог до конца поверить в смерть. Пройдет совсем немного времени и наконец-то, я пойму как  жестоко ошибался!

—————————————————————-

«Trislander (G-Goey)» мягко приземлился на посадочную полосу и прокатившись несколько сот метров по травяному покрову, остановился напротив небольшого здания аэропорта. Когда я спустился по трапу самолета, то увидел как по направлению ко мне, придерживая на бегу серую фетровую шляпу, семенит тучный человечек небольшого роста. Шумно дыша, он протянул мне пухлую ручку и вежливо представился:

-Помощник управляющего отелем «Golden beach» Яков Филлипсон. Рад нашей встрече сэр Стэнли. Хм, я… прав, Стэнли, сэр?

-Да, да, Стэнли, меня зовут Стэнли. – Вяло пожал я руку помощнику отца.

-Позвольте мне вам помочь. Передайте мне, пожалуйста, ваш чемодан.

-Нет, что вы, что вы, я и сам  справлюсь! – Отрицательно помотал я головой и, переложив багаж в правую руку, направился за энергичным толстяком.

-Как долетели сэр Стэнли? — Полуобернувшись ко мне,  с вежливой улыбкой полюбопытствовал помощник управляющего.

-Нормально. Хотя если честно, я не очень хорошо переношу воздушные путешествия.

-Да, я вас очень понимаю. Я например, не очень люблю морские прогулки на катерах и яхтах. Укачивает, знаете ли, хм.

Мы пересекли летное поле и пройдя сквозь безлюдный прохладный холл местного аэропорта, вышли на автомобильную стоянку.

-На мой взгляд, сюда редко летают такие гости. Со мной к примеру летело пять напыщенных господ и по виду они совсем не местные. – Кивнул я головой в сторону усаживающихся в два автомобиля четырех солидных мужчин в черных костюмах.

-Да, пожалуй, вы правы, господа эти не совсем местные. Например, один из них сэр Ллойд Паркинсон владелец местного банка и он большую часть времени проводит в Лондоне, где у него во владении еще несколько банков и собственная биржа. – Пояснил мне помощник управляющего и учтиво распахнул передо мной двери  новенького BMW E 21.

— А те господа, что с ним, как на счет них? – Продолжал я машинально любопытствовать.

-Эти господа прилетают к нам на остров уже второй раз. Они из лондонской аудиторской независимой комиссии и приезжают по личному приглашению сэра Ллойда. – Заводя машину, терпеливо ответил сэр Филлипсон. – Ну что, едем  к вашему отцу, сэр Стэнли?

-Однозначно! Это единственная причина, по которой я к вам пожаловал.

От местного терминала до дома моего отца было не больше десяти минут. Пока сэр Яков вел машину и без умолку трещал, восхваляя местные природные красоты и преимущества

местного курорта по сравнению с тем же курортом на острове Олдерни, я безучастно разглядывал пробегающий перед моими глазами зеленый ландшафт и с досадой размышлял о потеряном времени. То о чем рассказывал сейчас сэр Яков, мне было известно задолго до его появления здесь. Десять лет назад я протопал вдоль и поперек этот гранитный кусок суши, покрытый скудной растительностью и белым морским песком. Длина острова не превышала четырех километров, а ширина его была и того меньше: около двух с половиной километров. И только благодаря его неприступному скалистому берегу, остров был в относительной безопасности во время сильных штормов и приливов. Во время же длительного зимнего сезона штормов высадиться на остров не было практически никакой возможности, и в этот период местное морское судоходство снижало свою активность. Население острова составляло около двух тысяч человек. И все его жители проживали в единственном городке под названием святой Иаков, построенном в стиле позднего романтизма. Основными достопримечательностями города являются уже упомянутая мною церковь Св. Иакова и мощеные булыжником улицы. В городке есть начальная средняя школа, а также небольшое почтовое отделение, банки, гостиницы, несколько магазинов и даже рестораны. Основные разговорные языки на острове английский и французский, но некоторая часть жителей говорит и на старо-нормандском наречии. Это один из диалектов французского языка. Главная денежная еденица местных банков-английский фунт стерлингов, но на острове также выпускаются  собственные монеты и марки.

Еще одной из сособенностей Saligia является минимальное количество автомобильного транспорта и насколько мне известно на некоторых Нормандских островах существует запрет на его приобретение. Это естественным образом связано со скромными размерами островов и с желанием сохранить в первозданном виде местную флору и фауну. Поэтому здесь большой (или вынужденной) популярностью пользуется велосипедный транспорт. Также некоторые землевладельцы на Saligia, занимающиеся огородничеством и тепличным хозяйством, вынуждены покупать мини-трактора, но на их покупку, на острове запрета нет.

Климат на Saligia очень мягкий и здоровый и поэтому понятен интерес сотен туристов и отдыхающих, ежегодно посещающих шикарный отель моего отца. Многие из них бывали на острове многократно и это, конечно, благотворно отражается на экономическом благосостоянии коренных жителей крохотного острова. Основной приток приезжающих на отдых идет из Северной Франции и Южной Англии. Поэтому помимо основных ремесел, таких как рыболовство, лоцманский промысел, огородничество и цветоводство на острове не плохо развита система сервиса. Например, в обслуживании отеля моего отца участвуют не меньше ста человек, а это в процентном соотношении от общего числа населения Св. Иакова, я считаю не так уж мало.

…Дом своего отца, построенный в викторианском стиле, я узнал сразу. Он нисколько не изменился со времени моего последнего здесь пребывания. Это было двухэтажное каменное строение с крышей, покрытой красной черепицей и торчащей к верху четырехугольной трубой дымохода. К дому примыкал вход с белой аркой в неоготическом стиле. Территория дома была огорожена низким кирпичным забором, унизанным по всей длине черными тонкими пиками, оплетеными стальными кельтскими узорами. Под окнами с белыми рамами по-хозяйски были разбиты аккуратные цветники с розами, хризантемами и георгинами. На заднем дворе, насколько мне не изменяла память, у отца был небольшой сад с беседкой и шезлонгом для отдыха. Таким по представлениям моего отца должно было выглядеть убежище одинокого холостяка: просто, неброско,  с долей известного английского консервативного вкуса.

Попрощавшись со словоохотливым помощником отца, я вышел из машины и неуверенно подошел к массивным каменным воротам со стальной дверкой в виде огромной стальной черной розы. С любопытством заглянув во двор, я тщетно поискал взглядом свое десятилетнее отсутствие. Но к моей легкой досаде, ностальгия останется сегодня голодной: все признаки моего детства давно стерлись сорокоразовой сменой сезонов года. Немного помедлив, я оглянулся в сторону соседнего дома. Именно на его пороге десять лет назад я ждал каждое утро голубоглазую девочку по имени Элия. Мое сердце забилось чуть быстрее, а в сердце закралась приятная истома так хорошо знакомого мне чувства. Влажный воздух сгустился надо мной и в его очертаниях и тонком манящем аромате, я смог уловить на секунду скользкий призрак безвозвратно ушедшего счастья.

«Нужно обязательно навестить родителей Элии и что-нибудь узнать о ней. — Отметил я с теплотой в душе.-  Они всегда были ко мне так добры, и думаю, на этот раз встретят меня не хуже. Или возможно мне повезет, и я встречусь с ней лично, если конечно она не в Англии».

Взяв себя в руки, я отогнал от себя набегающую волну воспоминаний из далекого детства, и тяжело вздохнув, решительно толкнул ладонью стилизованную стальную дверку ворот. Войдя во дворик и пройдя по узкой каменной дорожке до дома, я позвонил в дверь.

«Совсем старик плох, даже открыть мне не может. А куда же подевалась его верная африканская горничная? Хм, она ведь шага от него не отходила»? – Подумал я с недоумением, продолжая жать на кнопку звонка.

Наконец дверь отворилась и на пороге возникла пышная фигура уже знакомой мне по детству пожилой горничной отца. Окинув меня с ног до головы равнодушным взглядом, она недовольно буркнула:

-Ну и кто вам нужен, молодой господин?

-Сара, неужели ты не узнаешь меня? Я сын сэра Стинсона, Стэнли! Ну, давай вспоминай, пудинг йоркширский. – Скривился я в легкой усмешке, хитро посматривая на грузную чернокожую Сару.

-Ох, Стэнли, да неужели это ты?! Да, твой отец говорил мне, что сегодня должен был приехать его родной сын. Да, я это знаю, но я все никак не могу свыкнуться с мыслью, что наш маленький Стэнли уже большой мальчик. Прости, дорогой мой, выжившую из ума старую йоруба, прости. – Всплеснув руками, Сара отошла в сторону, приглашая войти меня в дом.

-Ничего, ничего Сара, бывает. Я тоже очень рад тебя видеть, и скажу тебе честно, что в отличие от меня ты совсем не изменилась. – Приветливо улыбнулся я расчуствовавшейся горничной. – Кстати, а где мой отец, Сара? Как он себя чувствует?

Сара внезапно потупилась и нехотя выдавила:

-Ваш отец еще всех нас переживет.

-Ты этому, не рада, что ли?  — С подозрением посмотрел я на смущенную горничную.

-Вы знаете, как я отношусь к сэру Дрюону, молодой господин. Просто мне сегодня не очень нравится его сумасбродная посетительница.

-Что за посетительница, позволь узнать? – Переобувая обувь, заинтересовано спросил я.

-Проходите в гостиную и сами все увидите. Прошу вас, сэр Стэнли, а я пока пойду, приготовлю что-нибудь вам покушать. – Тяжело приваливаясь на левый бок, Сара удалилась на кухню, а я тем временем пошел здороваться со своим больным отцом.

Из-за закрытых дверей гостиной доносились звуки классической музыки. Звучала симфония № 40 Моцарта, часть первая Molto Alegro в сонатной форме исполнения. Я не особенный любитель классической музыки, но зато мой родной отец слыл ярым почитателем творчества Моцарта, Вагнера и Стравинского и поэтому, я прекрасно помню на слух многое из произведений этих «могучих перцев». Кроме звуков музыки из комнаты доносились громкие голоса. Точнее два голоса и их неровный тембр говорил о затянувшемся споре двух людей.  Уверенный женский голос настаивал и напротив тихий мужской старался охладить яростный напор невидимой спорщицы. Я распахнул двери гостиной как раз в тот момент, когда только начала играть вторая часть симфонии № 40 Andante. Сразу же голоса в гостиной замолкли и на меня возрился изумленно-восхищенный взгляд отца и заносчивый, непринужденный взляд незнакомой мне дамы средних лет. Одеты они тоже были довольно контрастно в тон своего разговора.  Худой нескладный отец,  облаченный в синий расшитый цветами сакуры японский халат и в коричневых тапочках на босу ногу, смотрелся просто не уместно на фоне своей блистательной собеседницы. Она была облачена в модный брючный костюм от Сен-Лорана и красные туфли на высоком каблуке. Рыжие выющиеся волосы на ее голове были аккуратно уложены под стильным шелковым платком, увенчаным «лисьими» летними очками. А хорошо знакомый мне тонкий запах духов Эрнесто Бо марки «Chanel 5” я уловил уже с самого порога.

-Стэнли, сын мой как я рад тебя видеть! – Сделал отчаянную попытку привстать с мягкого кресла отец. Не могу сказать, что мой отец сильно изменился с момента нашей последней встречи, но изможденность длительной сердечной болезнью у него была на лицо.

Я бросился к отцу на встречу и приобняв его за плечи осторожно вернул в кресло.

-Не вставай отец, сиди. Тебе же нельзя, наверное, пока двигаться, или  это не так? – С заботой в голосе произнес я.

-Так, так, молодой Стинсон. Твой отец на той неделе перенес самый настоящий инфаркт и этим заставил нас изрядно поволноваться. – Осматривая меня все с тем же самодовольным видом, низким грудным голосом ответила гостья.

-Стэнли, сынок как ты сильно изменился. Ну что же ты так, неужели для того чтобы встретиться со мной тебе нужна такая веская причина? – Растроганно пробормотал отец, роняя из глаз слезы.

«Да, все — таки время берет свое! Никогдя не видел, чтобы отец так сентиментальничал передо мной». – Отметил я про себя.

-Что ж давай знакомиться, юный Стинсон, меня зовут Агни де Бусьон. – Протянула мне изящную узкую кисть, увенчаную алмазным перстнем, гордая дама.

-Стэнли. – Я слегка пожал холодные холеные пальцы Агни и пристально посмотрел в ее изумрудно-зеленые глаза. Они были холодны и безжизненны, как мне показалось тогда. Но как говориться, первое впечатление всегда обманчиво и как показало будущее я в самом деле заблуждался на счет ее жизнелюбия и теплоты характера.

-Да, да Стэнли познакомься с моей почетной гостьей из Парижа. Она очень известная в Европе художница и иногда приезжает ко мне в гости. – Сверкая влажными глазами, отозвался из кресла отец.

-Ну уж не настолько известная как например, Сальвадор Дали. Так, удачно продала десяток-другой картин и пользуюясь поддержкой влиятельных друзей провела несколько выставок в Париже и Лондоне. – С ложной скромностью опустила длинные черные ресницы зеленоглазая Агни.

-Ну не скромничай чертовка, скажешь мне тоже, несколько выставок! Ее гениальные произведения с успехом выставлялись в Берне, Лозанне, Вене, Сант-Галлене, Гейдельберге, Чикаго, Балтиморе и даже в Советской Москве, а это что-то да значит, сын мой! – Восторженно взмахнул кистями рук мой «больной» отец и неожиданно потянулся за открытой бутылкой шампанского, стоящей в ведре со льдом на низком журнальном столике с резными ножками из тика.

-Что-то я не понял, неужели у тебя не постельный режим?- Удивленно проследив за тем, как отец наливает себе полный фужер розового брюта, с негодованием выпалил я.

-Не кипятись сын, самое тяжелое уже позади и теперь мне уже намного лучше. А один, другой глоток «Dom Perignon Prestige Cuvee» мне пойдет только на пользу, тем более есть повод. – Оправдывая себя, пожал плечами отец.

-Ну да, ну да, красиво жить не запретишь. – Понимающе покачал я головой и присел на широкий диван, напротив отца и Агни де Бульон. – А что за повод для пьянки средь бела дня, позвольте полюбопытствовать?

-Гениальная Агни воспроизвела на свет новый художественный шедевр. – С пафосом в голосе воскликнул отец и перевел восхищенный взор на свою давнюю знакомую. Кстати, я так пока и не понял, кем она ему являлась в настоящий момент! Ну, уж точно не больше чем любовница, любить такую даму, по – моему, было верхом безрасудства: от нее за версту разило развратом парижской богемы.

Прикурив от зажигалки тонкую сигарету «Vogue l,emotion», Агни недоуменно приподняла вверх тонко подведенную бровь.

-Ты так сейчас выльгарно сказал Дрюон, как будто бы я выродила еще одного теленка олдернейской породы! – Слегка нетрезвым обиженным голосом протянула импозантная художница.

-Ну что ты такое говоришь, дорогая? Тебе просто так показалось…

-Как я посмотрю вам тут и без меня весело. – Нервно побарабанил я кончиками пальцев по коленке.

-Сын не обижайся на своего старого больного отца. Неужели ты совсем не рад меня видеть? – Отец снова попытался встать с кресла, но Агни быстро усадила его обратно.

-Рад, конечно, рад отец, просто я еще не совсем освоился. Ведь как- никак уже десять лет прошло с тех пор как я был здесь в последний раз. – Мягко ответил я отцу, решив не отыгрываться на нем за свою несостоявшуюся поездку. В конце концев мне следовало бы радоваться, что он не при смерти и даже очень сносно себя чувствует.

-Стэнли, ты знаком с творчеством великого английского поэта-мистика Уильяма Блейка? – Агни грациозно поднялась с кресла и цокая каблуками по выложенному паркетной мозаикой полу, подошла к укрытому грубой холстиной полотну, стоящему на треножнике около камина.

-«Вместо душистых цветов, Мне предстали надгробья, ограды, и священники в черном, вязавшие терном Желанья мои и отрады»…

-Браво, браво молодой человек, вы я вижу помимо современной нигилистической культуры, знаете, что такое хороший вкус и тянетесь к прекрасному. – Слегка похлопала в ладоши Агни, удивленная моими познаниями и эрудицией.

-Это вовсе не моя заслуга: в отличие от моей матери, которая в основном помешана на культуре древних народов Америки, мой отчим Рэйли не забывает и о самой высокой культуре мира-о культуре Запада.

-Как я вижу, Джейн очень повезло с этим профессором Рэйли. – С еле скрываемой ревностью в голосе обронил отец.

-Ты все еще не можешь забыть свою первую жену, Дрюон? – Ехидно сморщив нос, поддела Агни насупившегося отца.

-Вот еще, с чего ты так решила…

-Вы что-то хотели мне продемонстрировать. – Вовремя пресек я начало занудной тирады своего меланхоличного отца.

-Да, — Встрепенулась Агни. – мы тут спорим о явных достоинствах и недостатках моей новой картины. Я написала ее под впечатлением от знаменитой картины Уильяма Блейка «The Ancient of Day» и назвала ее в свою очередь, «Замысел небесного Создателя».  Твой отец- первый, кто увидел это полотно. Я начала писать  картину здесь на Saligia почти две недели назад и ты теперь тоже можешь увидеть ее одним из первых. Мне было бы интересно послушать свежее мнение из уст представителя молодого поколения. Тем более ты хорошо знаком с творчеством великого поэта и художника.

Изящным движением руки Агни смахнула холстину с полотна и повернувшись ко мне спиной, отошла к приоткрытому окну. Приобняв себя за маленькие плечи, она казалось, полностью ушла в себя.

С чего эта эпатажная дама решила, что я смогу составить авторитетное мнение о ее мазне, я так и не понял. Но, все же я решил проявить учтивость и уважение к чужому труду, привитые мне моими родителями с детства. Обидеть художника легко, а вот понять его, дело не из легких. Век двадцатый-век экспериментов во всех областях науки и исскуства. И пройдя через горнило двух страшных мировых войн, потрясенное человечество стало творить и создавать такие плоды творчества, что пытаться класифицировать многие из них здравым разумом, я считаю, по — крайней мере, потерей времени. Я всегда думал так: или тебе дано понять непонятное или отойди в сторону и не делай вид, что ты понимаешь. То, что я сейчас лицезрел перед собой намазанное или наляпанное на стандарном холсте, я не мог назвать шедевром. На моем месте здесь должен был стоять другой человек. С другим мировозрением и полюсом в голове.

-Что это, извините?- Нахмурив лоб, внимательно вглядывался я в картину написанную Агни.

-Это виженари-арт, дорогой. Неужели ты не знаком с исскуством виженари-арт? – Ледяным холодом пахнула рыжеволосая художница от окна.

-Я не особо увлекаюсь современными художественными течениями. Мне нравятся некоторые работы Иеронима Босха, Макса Эрнста, Альбрехта Дюрера и Сальвадора Дали, ну вот картины того же Хуано Миро для меня уже слишком. Не судите меня строго, но я в самом деле не могу понять в чем здесь «фишка»?

В гостинной воцарилось тягостное молчание, нарушаемое только звуками симфонии Моцарта.

Наконец Агни отошла от окна и присев на корточки, задумчиво взяла в руки край упавшей грубой холстины.

-А ведь придет время и ты,…ты Стенли поймешь, что говорил когда-то Уильям Блейк о нашем едином небесном Творце: «Он единый Бог, и таков же я, и таков же ты».

-Агни, Стэнли, …да что вы, в самом деле. Агни, Стэнли, вы, что это загрустили. Давайте опрокинем по фужеру шампанского за встречу и поговорим о чем нибудь более веселом. Агни, ну неужели ты не видишь, что мой сын только, что с самолета?! Я не видел его целые десять лет и вот смотри в кого он превратился: нацепил на себя кожаную куртку, драные джинсы и уже наверное, не посещал парикмахерскую  по меньшей мере год. – Засуетился в кресле отец, пытаясь развеять минутное охлаждение между Агни и мной.

-В мире набирает обороты «нью вейф». Ты отчаянно отстал от жизни Дрюон Стинсон. – К моему облегчению вышла из оцепенения французская творческая дива.

-Что еще за «нью вейф»? Только Англия отошла от «битников» и «хиппи» и вот молодежь поразила новая чума: «нью вейф»! – Наполняя фужеры шипящим шампанским, наигранно закатил глаза к верху отец.

-Ты говоришь совсем как моя мать. – Ткнул я в отца пальцем и громко засмеялся.

— Не обращай внимания на этого черного меланхолика, Стэнли. Если бы все думали как он, то мир бы уже давно погряз в болоте консерватизма. – Принимая бокал из рук отца, ободрительно улыбнулась мне Агни.

-А если бы все делали как я, то мир превратился бы в один сплошной курортный остров. – Удачно отбился отец от легкой колкости Агни.

-Да неужели?! Кстати, Стэнли, завтра, обязательно навести меня в отеле твоего отца. Я покажу тебе, как изменился его внешний и внутренний облик после прошлогоднего ремонта. Кстати, я принимала участие в проектировании некоторых комнат и залов в отеле. – Отпив маленький глоток из фужера, похвалилась довольно Агни.

— И была самым дотошным членом проектной комиссии. – Благодарно склонил голову перед своей французской музой, сэр Дрюон Стинсон. …


опубликовано: 14 августа 2011г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *