ЛХАКАРЧУН (часть 1)

Дин Сухов

 

—————————————————————-

На другой день, встав около полудня, я отправился с отцом на экскурсию в его обновленный отель. Нас подвозил уже знакомый мне сэр Яков Филлипсон. Он был, как мне показалось, искренне рад видеть моего отца в хорошем здравии и бодрости духа. Минуя улицу Le Pelteval, сэр Яков сначала свернул на Route de Picaterre, а после направил автомобиль по Route de Crabby ведущую на восток  в сторону порта. Минуя оживленный порт бухты Лок, мы медленно подьехали к парковочной стоянке у отеля.

Мадмуазель Агни де Бусьон встретила нас у парадного входа в отель. Она была одета в легкое платье в фольклорном стиле от Сандры Родес и выглядела такой бодрой и свежей, что  я бы никогда не сказал, что не далее как вчера вечером эта женщина побила все рекорды по уничтожению шампанского. Вот она французская богемная закалка! Недаром говорят, что солдаты и художники пьют как лошади.

…Экскурсия по отелю продолжалась около двух часов и я, уже порядком притомившись от бесконечного жужжания Агни и поддакиваний помощника управляющего сэра Якова, желал только одного:  скорее оказаться в ласковых обьятиях Атлантического океана.

В час дня, к моему большому облегчению, наша познавательная экскурсия подошла к концу,  и мы с Агни, сэром Яковом и отцом плавно переместились в ресторан отеля. Разморенный духотой роскошных апартаментов, я едва попробовал  устрицы в нормандском соусе, и вяло потягивая бокал белого «Shablis», с легким раздражением слушал шумную трескотню мадмуазель Агни. То и дело я с нескрываемым вожделением посматривал через распахнутое окно на бархатную плоть океана, втиснутую в каменное кольцо бухты. Он был так близок и так далек от меня. С каждой секундой я чувствовал, как все больше превращаюсь в погибающую донную рыбу, выброшенную волной на раскаленный песок. Мне нечем дышать и мои растопыренные красные жабры, скручиваются от жара небесного светила, ослепившего мои выпученные глаза. Разорвав распухший рот в немом крике, я бьюсь в последнем приступе смертельной агонии. …

-Стэнли доргой, надеюсь, тебе понравилась наша экскурсия, что скажешь? – Услышал я  далекий приглушенный голос неугомонной Агни.

— А, …д-да, конечно, это, в самом деле, грандиозно! Вы поработали на славу, и если бы у меня было желание с пользой убить лишние фунты, то я обязательно посетил бы «Golden Beach». – Выскальзывая из шкуры умирающей рыбы, с силой выдавил я из себя вежливость.

-Да, за последний год мы неплохо поработали и я вполне доволен результатами. На данный момент из шести островных отелей, наш самый популярный…

-Но и заметь самый дорогой, по сравнению с тем же  «Harbour Lights Hotel». –  Осторожно добавила Агни.

-Да, это так, но и наш сервис на класс выше и ничем не уступает «Brae Beach Hotel» на Олдерни. – Хвастливо оттопырил нижнюю губу отец, откидываясь на спинку стула.

-М-да, полностью с вами согласен сэр Стинсон. – Подобострастно поддакнул помощник управляющего, промакивая широкий лысый лоб шелковым платком.

-Стэнли, сынок, ты что-то совсем сник. Кажется, я знаю, что тебя может сейчас оживить: сходи, развейся на пляж, искупайся! Ну, как ты? – Отец заботливо посмотрел мне в глаза и ободряюще улыбнулся.

-Да, меня, в самом деле, что-то разморило. Да, я, пожалуй, оставлю вас ненадолго и схожу, искупаюсь. – Едва сдерживая приступ радости, вскочил я с места и, стараясь соблюдать достоинство, отблагодарил всех присутствующих за приятное времяпровождение и быстро покинул ресторан.

Выйдя из дверей отеля, я почти бегом спустился к пляжу и, увязая в горячем белом песке, устремился к воде. Скинув на бегу легкие сандалии, шорты и ямайскую рубаху, я с наслаждением прыгнул в обьятия пенистых волн.  Тысячи приятных колючих иголок тут же пронзили мое тело с головы до пят, и я не в силах сдержать щенячьего восторга, завопил во все горло:

-Свобода, свобода, свобода!!!

Уверенными взмахами рук, разрезая взлохмоченную морскую гладь, я поплыл на восток. Отплыв от берега добрую сотню метров, я перевернулся на спину и, раскинув руки в стороны, встретился глазами с бездонной синевой неба. Мною вдруг овладело счастливое состояние безмятежности и искуственного небытия. Я превратился в маленькую инертную песчинку мировой Космогонии, подсоединенную к гигантской психо-энергетической цепи океана. Я с душевным трепетом и возбуждением чувствовал, как через меня проходят мощные информационные токи, пронизывающие бескрайнюю плоть Атлантической мокроты. Сейчас я был микро-мембраной водной макро Вселенной, через которую получал всю информацию, накопившуюся в ее глубинах за миллионы земных лет.

Очистившись от суетных мыслей и обретя относительный покой, я нехотя вернулся в собственную оболочку, покрытую гусинной кожей. Теперь я вполне был готов к принятию солнечных ванн.

Пляж в этот жаркий чудесный день на удивление был почти пуст.  Лишь кое-где по берегу бегали с веселыми криками маленькие дети и загорали в разноцветных шезлонгах с десяток пожилых мужчин и женщин.

Подобрав с песка свою одежду, я медленно побрел вдоль кромки воды. За мной, слизывая темные следы с мокрого песка, ползли, в обрамлении белой пеной, синие языки. Я шел в сторону порта Лок. Постепенно песчаная полоса передо мной сузилась, и надо мной нависли пики потрескавшихся скал, на которых суетливо копошились колонии крикливых буревестников, тупиков и бакланов. Придерживаясь пальцами за жесткие каменные грани, я миновал последний отрезок пути и вышел к длинному пирсу, покрытому мощным деревянным настилом. Рядом были пришвартованы несколько небольших торговых пароходиков и целая флотилия прогулочных яхт и лодок. На шумном пирсе, громко обмениваясь шутливыми замечаниями и советами, загорелые портовые рабочие разгружали суда от обьемистых ящиков и бочек. Среди них важно вышагивали бравые моряки в белых штанах и рубахах, направляющиеся в сторону местного паба.

Поднявшись вверх по крутой лестнице, вырубленной в скале, я присел на ступеньку, решив немного перевести дух.

Отсюда мне открылась захватывающая дух панорама с видом на бухту Лок. Сверху она напоминала огромную овальную чашу с длинной ручкой, в виде далеко выдающегося в океан каменного мола откосного типа.  Кипящая громада солнца, склонившись над мятежными прядями волн, заполнивших ковш бухты, норовила запустить свои острые щупальца  в их бархатные локоны. Насмехаясь над коварством небесного светила, океан плевался в небо миллиардами мелких брызг, отражающихся в свете солнечных лучей сказочной палитрой красок.

-Красиво, не правда ли! – Послышался за моей спиной хриплый голос, скованный легким немецким акцентом.

Я резко обернулся на голос и увидел стоящего за моей спиной мужчину средних лет в камуфлированных штанах, обрезанных ниже колена. Он был выбрит под «ноль», а в левом его ухе посверкивала массивная золотая серьга. Чешуя плотного бронзового загара, покрывавшая его стройное мускулистое тело, удачно маскировала европейское происхождение, и если бы незнакомец сейчас заговорил на языке кечуа, я бы без сомнения решил, что он чистокровный индеец из Южной Америки.

-Да, красиво. – Прищурив левый глаз, с подозрением посмотрел я на «лысого» снизу вверх.

-Давай знакомиться.- Дружелюбно улыбнулся мне незнакомец и протянул широкую ладонь.

-Меня зовут Стэнли, можно коротко Стэн. А как тебя зовут? – Пожал я крепкую руку мужчины.

-Все зовут меня Тибетец. Можешь и ты меня так звать, Стэн. Разрешись? – Мой новый знакомый  присел подле меня на ступеньку и, достав пачку «Marlboro Gold Tuch Fine», протянул ее мне.

-Нет,  не курю.- Отрицательно помотал я головой.

-Тогда я закурю с твоего позволения. – Тибетец закурил сигарету и обратился ко мне со следующим вопросом. – Говорят, что ты сын нашего хозяина, это так, Стэн?

-Хм, узнаю Saligia: здесь все про всех все знают! – Удивленно цокнул я языком.

-Не все, почти все, Стэн. – Выдыхая из легких ароматный дым, протянул Тибетец. – Так ты не ответил на мой вопрос: ты, правда, сын нашего хозяина?

-Да, я родной сын сэра Дрюона Стинсона. Приехал сюда ненадолго навестить его.

-Не знал, что у сэра Дрюона есть сын? – Искоса глядя на меня, тихо обронил Тибетец.

— А ты давно знаешь моего отца? – Раздраженно бросил я.

-Да, вот уже почти пять лет как я работаю на него. Я вожу на его яхте приезжих туристов и отдыхающих на морские прогулки и рыбную ловлю. Я штурман, но иногда подрабатываю лоцманом. Провожу грузовые суда по фарватеру, по местам предтавляющим опасность для судоходства.

-Ясно, и как тебе мой отец? – Настороженно поинтересовался я.

-Мы большие друзья с твоим отцом и часто выезжаем вместе на рыбалку. Ты ведь знал, что он заядлый рыбак. Он много рассказывал мне о своей жизни, но вот только никогда не говорил мне, что у него есть взрослый сын, прости за подробности Стэн.

-Да, я не часто навещал отца и если честно, до сего дня не был здесь десять лет. – Отведя глаза в сторону, смущенно выдавил я.

-Ну, это ваши внутрисемейные дела и меня это не должно касаться. – Докурив сигарету, Тибетец поднялся со ступеньки и пристально посмотрел вдаль. – Пять лет живу здесь и никогда не устаю восторгаться красотой этой бухты. Может поэтому я здесь уже, столько времени?

— А почему тебя зовут Тибетец? – Не утерпев, спросил я нового знакомого.

-Это не секрет и я обязательно отвечу тебе на этот вопрос, но только не сейчас, идет? Я предлагаю вот что, приходи сегодня в паб «Nuclear sub»: там сегодня собирается узкий круг моих друзей. Надеюсь, тебе будет приятно пообщаться с нами, и мы будем рады новому хорошему человеку. Как ты относишься к регги, Стэн? – Выжидающе посмотрел Тибетец мне в глаза.

-Вообще — то я люблю панк и «нью вейф», но и регги сойдет. Почему бы нет, конечно, приду. – Снисходительно пожал я плечами, чувствуя, что если не соглашусь, то неизбежно обреку себя в этот вечер  на скучное время провождение в стенах отцовского дома.

-Ну, вот и отлично, Стэн! Значит, забились до вечера, о, кей? – Звонко хлопнул Тибетец в ладоши и разведя длинные руки в стороны попятился назад.

-О, кей! – Соединив указательный и большой палец, я в ответ продемонстрировал магический знак согласия из международной азбуки жестов.

—————————————————————-

Вечером, одолжив у отца его автомобиль «BMW Е 21»,  я отправился по приглашению Тибетца в портовый паб. Было где-то около семи и полуденная жара, сдобренная свежим юго-западным ветерком, уже порядком спала.

Когда я подьехал к автомобильной стоянке у паба, там было уже с десяток автомобилей. У главного входа в клубах табачного дыма толпились подвыпившие матросы и местные туристы.  Протиснувшись сквозь галдящую биомассу разгоряченных тел, я зашел в просторное помещение паба, окутанное приглушенным светом. Паб был поделен на два одинаковых зала. В одном всю стену занимала дубовая барная стойка, заставленная разнообразными спиртными напитками и стеклянной посудой. Но основное его пространство занимали билльярдные столы и  столы под пул и кикер. Здесь в основном отдыхали заядлые игроки в дартс и бильярд. Поискав взглядом своего нового знакомого, я подошел к барной стойке и обратился с вопросом к высокому усатому бармену лет пятидесяти:

-Добрый вечер. Извините, вы не подскажете мне, где я могу найти Тибетца? Он еще не приходил?

«Пабликэн» не переставая натирать пивной бокал белой салфеткой, молча, кивнул подбородком на дверь, ведущую в соседний зал, из которого доносились звуки «живой» музыки. Поблагодарив «разговорчивого» усача, я  пересек пространство, заполненное сосредоточенными игроками и, вдохнув полную грудь воздуха, ввалился во второй зал. Мои уши тут же наполнились ритмами ямайского регги, а в нос ударили спертые запахи табака и пивных паров. За двумя рядами четырехместных столиков у противоположной от входной двери стены высилась небольшая овальная сцена. Ее занимала группа поющих и играющих чернокожих музыкантов в цветастых африканских нарядах. Перед самой сценой медленно раскачивались в такт ритмичной музыке несколько молодых парней и девушек. Большинство же из присутствующих в зале посетителей сидели за столами и совсем немногие из них проявляли интерес к громкой музыке. Громко чокаясь бокалами со спиртным и чадя сигаретным дымом, шумные компании дружно коротали приятный летний вечер.

За одним из столов я приметил Тибетца в обществе молодого крепкого парня и ярко накрашенной девушки с обесцвеченными волосами. Они о чем — то оживленно разговаривали и, смеясь, иногда поглядывали на сцену.

Увидев меня, Тибетец приветливо махнул мне рукой и, перекрикивая музыку, коротко рявкнул:

-Стэн иди к нам!

Не заставляя себя долго ждать, я сел на предложенный стул и громко представился:

-Меня зовут Стэн. А как вас зовут?

Молодой крепыш, сидящий около Тибетца, стянул с головы джинсовое кепи и, склонив выскобленный блестящий череп, глухо выдавил:

-«Панцер».

Я перевел взгляд на свою хорошенькую соседку. Облокатившись на ладонь, она с интересом осмотрела на меня и томно выдохнула:

-Я, Ева, Стэн.

-Ну вот, кажется, все формальности соблюдены. Теперь можно приступить к самой важной части нашей вечеринки.- С облегчением выдохнул Тибетец, и вожделенно окинув густой ряд пивных бутылок, стоящих на столе, добавил. — Сегодня мы здесь не просто так Стэн: сегодня мы празднуем день рождения нашего дорого друга Маркуса.

А где сам виновник торжества? – Недоуменно осмотрелся я по сторонам.

-Виновник торжества торжествует на сцене! Он в центре внимания. – И Тибетец, привстав со стула, с уважением показал на поющего в микрофон чернокожего парня с гитарой «Gibson Les Paul» в руках. В его исполнении звучала знаменитая кавер-версия песни Боба Марли «No woman, no cry». Я слышал ее несколько раз по радио в семьдесят пятом в Лондоне.

-Давай «ска», Маркус – зараза! – Неожиданно с силой грохнув кулаком по крышке стола, вызывающе крикнул «Панцер».

-Заглохни «Панцер», тебя еще не спросили, что играть, а что нет! – Тибетец, обхватив друга за голову, с силой потер ему ладошкой лысую макушку.

-Отпусти Генри, отпусти, кому сказал! – Словно молодой бычок, скрученный петлей лассо, забился «Панцер» в железных обьятиях Тибетца.

-Ребята, может, хватит, а? Стэн, не обращая внимания на этих мужланов. Они находят любой повод, чтобы побравировать друг перед другом. – Коснувшись моей руки прохладными пальцами, улыбнулась мне Ева. Заглянув в ее густо подведенные тушью синие глаза, я отметил для себя, что если с нее смыть всю эту косметику, то она превратится в настоящую красавицу.

«Неужели она не видит, что краска ее только уродует»? – Машинально подумал я и тут же отвел горящие глаза, опасаясь, что Ева сможет прочитать в них мои не приличные мысли.

Извинившись за несдержанность, Тибетец отпустил голову «Панцера» и стал быстро откупоривать бутылки со светлым элем.

— Бронзовый «Pale Ale» из Бертона самый популярный у нас сорт эля. Он нередко согревает наши сердца и души в скучные вечера на Saligia и именно ему мы обязаны тем, что находимся сейчас все вместе за этим замечательным столом. А чем замечателен этот стол, спросишь ты меня Стэн? Да хотя бы тем, что именно за этим столом мы собрались все вместе ровно год назад. – Чокаясь со всеми бутылкой со светлым элем, с пафосом в голосе рассказывал мне историю своей компании Тибетец. – И с тех самых пор это место стало нашим rub-a-dub-dub.

-Мне нравится. В Манчестере, где я живу, у меня с друзьями тоже есть такое место. Мы  тусуемся во Фри Трэйд Холле, где слушаем местные панк и «нью вейф» команды. Но из-за плотного графика учебы у меня не всегда получается там бывать. – Отхлебывая терпко-горьковатый эль, сказал я.

-О, тебе нравится английскай панк-волна, Стэн?! – Вдруг встрепенулась Ева и вплотную придвинулась ко мне.

-Да и не только, например, позавчера я собирался в Нью-Йорк, чтобы живьем увидеть Television, но из-за роковых обстоятельств моя поездка временно обломилась. – Улыбнулся я Еве, почувствовав, как она вдруг стала симпатизировать мне.

-Все что не делается Стэн, все делается к лучшему и если бы не эти роковые обстоятельства, то ты бы никогда не познакомился с такими хорошими людьми как мы. – Перегнувшись через стол, дохнул на меня Тибетец свежими пивными парами.

-Да, да, так и есть. В самом деле, тогда я бы точно не сидел сегодня здесь! – Рассмеялся я и звонко чокнулся бутылкой с Тибетцем.

— А так бы ты сидел с какими-нибудь молодыми «янки» и бухал их «Budweiser», под звуки местного панк-рока. – Отозвался со своего места «Панцер», переворачивая кепи козырьком назад.

-Да, Тибетец, ты обещал мне рассказать, почему тебя так странно зовут. – Решил перевести я разговор в новое русло.

-Ну почему странно, просто я люблю Тибет и все что с ним связано. – Пожал плечами Тибетец.

-И все же, можно поподробнее. Я люблю узнавать новое и хорошо забытое старое. Это у меня профессиональное. – Выжидающе посмотрел я на Тибетца.

-Не прокурор ли ты часом, парень? – Напрягся вдруг «Панцер» и с недоверием посмотрел на меня.

-Нет, какой я прокурор, я всего лишь учусь на археолога, ха-ха! – Успокоил я «Панцера».

-Мой покойный батюшка был немецким офицером и состоял на службе в СС. Слышал ли ты когда-нибудь об исследовательском обществе СС «Аненербе»? Так вот мой отец занимал одно время важный пост в Исследовательском отделе Центральной Азии и экспедиций и отвечал за информацию по Тибету и Индии. Он был лично знаком со знаменитыми исследователями Тибета Эрнстом Шефером, Бруном Бегером и входил в узкий круг доверенных лиц Гиммлера и Адольфа Гитлера. Круто? Еще бы! Я родился в сорок третьем в Берлине и естественно был слишком мал, чтобы помнить своего отца. Он погиб через год после моего рождения в Восточной Пруссии девятого апреля. Намного позже я узнал, что он был одним из последних защитников крепости Der Dona в Кенигсберге. …- Тибетец вдруг замолчал и тяжело вздохнув, склонил вниз голову.

-Вы часом не нацисты ли, мужчины? – Нахмурился я, вспомнив прошлогоднюю кровавую стычку с местными «скинами» в Бирмингеме.

-Я человек терпимый в расовом отношении и не приемлю чрезмерной агрессии, не смотря на то, что в шестидесятых служил два года в западногерманском «Bundeswehr» в военно-морских силах. А что касается этого лысого «кокни» из Лондона, то он просто помешан на своем кумире Курте Мейере, командире дивизии «Gitlerjugend». И ты сам понимаешь, что ничего хорошего ждать не приходится от парня, наизусть знающего все немецкие военные марши.

-Ладно, ладно ты, Тибетец. Зачем пугаешь новенького всякой словесной ерундой. Не верь ему Стэн, я совсем не такой как он говорит. Если бы я был реальным нацистом, то никогда бы не дружил с Маркусом. – Толкая Тибетца в плечо, стал оправдываться «Панцер».

-Шучу, шучу, не толкайся! – Отбиваясь от кулаков друга, заржал как конь Тибетец.

-Итак, узнав про биографию своего отца, ты решил всерьез продолжить его дело, я правильно понял? – Терпеливо подождав пока успокоится «Панцер», задал я очередной вопрос Тибетцу.

-Не совсем так. Во-первых, я в отличие от отца не состоял в СС,  а во-вторых,  никогда не был на Тибете. Просто мне близок по духу буддизм, и я стараюсь поступать в своей жизни так, как поступил бы на моем месте просветленный бодхисатва из Тибета.

-Я встречал разных религиозных типов, но они, как правило, нудные и скучные. Но ты как я вижу, не такой и мне интересно слушать тебя.

-Сам не люблю всех этих доморощенных фанатиков, думающих только о собственной наживе, но никак не о душе человеческой. – Скрипнул зубами Тибетец.

— Ты говорил, что живешь на острове уже пять лет, а как насчет «Панцера» и Евы? – Повернулся я к скучающей девушке. Та, смахнув с себя легкое оцепенение, мягко улыбнулась мне и не спеша заговорила:

-Я местная. Мои родители родом из Северной Ирландии, но они переехали на остров, когда меня еще и в проекте не было. В восемнадцать лет я уехала в Бирмингем и поступила в университет Астон на факультет международных отношений и политологии. Учусь там уже два года, но мне не очень нравится. Скукотища там страшная. Столько разных «рыцарей печального образа» и нелепых персонажей вокруг, что иногда хочется все бросить и уехать, куда глаза глядят. Вот приехала отдохнуть от учебы, чтобы  повидать своих родителей и друзей непутевых.

-Глядя сейчас на тебя, я никогда бы не подумал, что ты учишься в таком крутом университете. – Обводя взглядом стройную фигурку девушки, заметил я. Ева была «прикинута» в ирландский клетчатый килт со спорраном, английские армейские ботинки, приталенную «косуху» на молнии и в белую майку с очень жизнерадостной надписью «Dead».

-Ха-ха, ты это точно заметил Стэн. На учебе я стараюсь быть хорошей девочкой и наши университетские профессора во мне души не чают, а вот когда я принимаю участие в городских роковых тусовках, то тут уж держись! – Глаза у Евы разгорелись как у игривого котенка и она, клацнув белыми зубками на «Панцера», коротко рыкнула.

-Она у нас бешеная Стэн: если переберет эля, то начинает смеяться и танцевать до тех пор, пока не упадет. – Показав розовый язык Еве, брякнул «Панцер». – А если курнет «травки» то тогда вообще полный аврал!

-Кстати, Стэн, если как нибудь надумаешь посетить Бирмингем, то милости просим. Я тебе напишу свой телефон: созвонимся, словимся и оттопыримся по полной, можешь мне верить. – Взяв меня за руку, предложила Ева.

-Меня долго упрашивать не нужно. Тем более я уже был в Бирмингеме и не раз. У меня там есть хорошие знакомые в местной рок-тусовке.

-Тогда какие могут быть вопросы: добро пожаловать на Родину великих «Black Sabbath»! – Протянула мне девушка открытую ладонь.

-Заметано Ева. – Согласно кивнул я головой и накрыл своей ладонью ее маленькие розовые пальцы.

-Ну а как на счет тебя «Панцер»? Остался только ты, расскажи, если хочешь, откуда ты. – Обратился я к хмелеющему парню.


опубликовано: 14 августа 2011г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *